Бизнес-модель «Германия» разрушена

[Тигирь]

Volkswagen впервые за 88 лет закроет автомобильный завод в Германии
Volkswagen прекращает производство автомобилей в Дрездене

По данным Financial Times, концерн Volkswagen остановит выпуск автомобилей на своем заводе в Дрездене после 16 декабря. Это станет первым случаем за 88 лет истории компании, когда Volkswagen полностью прекратит автомобильное производство на территории Германии.
Volkswagen впервые за 88 лет закроет автомобильный завод в Германии

Несмотря на статус крупнейшего автопроизводителя Европы, Volkswagen сталкивается с серьезным давлением сразу на нескольких рынках, в том числе со слабыми продажами в Китае, снижением спроса в Европе, а также усугублением торговых ограничений и тарифной политикой США.

В последние годы Volkswagen пересматривает свои инвестиционные планы. Бюджет на ближайшие пять лет составляет около 160 млрд евро, что заметно ниже прежнего плана в 180 млрд евро на период 2023–2027 годов. При этом бюджет корректируется в «скользящем» формате и постепенно сокращается. Параллельно концерн вынужден продолжать вложения в развитие двигателей внутреннего сгорания, поскольку срок их присутствия на рынке, по оценкам компании, будет дольше ожидаемого.

Остановка производства в Дрездене является частью более масштабной программы сокращения производственных мощностей в Германии, согласованной с профсоюзами в прошлом году. В ее рамках Volkswagen планирует сократить около 35 тысяч рабочих мест внутри страны.

Завод в Дрездене, запущенный в 2002 году, за все время выпустил менее 200 тысяч автомобилей — это меньше половины годового объема главного предприятия Volkswagen в Вольфсбурге. Глава бренда Volkswagen Томас Шефер подчеркнул, что решение о закрытии линии не было поспешным и является экономически необходимым.

Изначально так называемая «прозрачная фабрика» в Дрездене выпускала представительский седан Volkswagen Phaeton, а позже была переориентирована на сборку электромобиля ID. 3.

После завершения автомобильного производства завод сменит профиль. Volkswagen передаст площадку Техническому университету Дрездена, где будет создан исследовательский кампус для разработок в сферах искусственного интеллекта, робототехники и микроэлектроники. Совместные инвестиции в проект составят 50 млн евро в течение семи лет. При этом предприятие сохранит функции центра выдачи новых автомобилей и останется открытым для туристов.

[ПластСтер]

Кому то покажется интересным, кому то глупым, кому то ностальгией.

https://www.berliner-zeitung.de/politik ... i.10015626

[леха]

А у кого-то не переводится на русский...

[ПластСтер]

Западногерманская модель рушится, и Восток знает, что его ждёт.
Три десятилетия Запад объяснял Востоку, как устроен мир. Теперь он на собственном опыте убеждается, как рушатся устоявшиеся представления. Великая «вестернгия» пришла, а вместе с ней и новые возможности.

Автор - Йоханнес Ширрмайстер
Йоханнес Ширрмейстер
25 января 2026 г.
27 января 2026 г. , 15:34

830



Мир будет продолжать вращаться, и время тоже, независимо от того, как будет выглядеть будущая система. Вместо того чтобы мыслить категориями Востока и Запада (в черно-белом ключе, так сказать), мы должны работать вместе, чтобы создать новый немецкий порядок и снова начать строить мосты.

Мир будет продолжать вращаться, и время тоже, независимо от того, как будет выглядеть будущая система. Вместо того чтобы мыслить категориями Востока и Запада (в черно-белом ключе, так сказать), мы должны работать вместе, чтобы создать новый немецкий порядок и снова начать строить мосты.
Гюнтер Геффруа
«Вестальгия совершенно недооценена. Все говорят об остальгии. Но теперь она затрагивает и западных немцев». Эта фраза Якоба Аугштайна в Театре Ост в Адлерсхофе поразила меня как гром среди ясного неба, и именно поэтому я пишу это. Будучи уроженцем Восточного Берлина, я сидел в зале и услышал, как западногерманский издатель выразил то, что я чувствовал годами, но никогда не слышал в такой ясной форме. Рядом с ним сидел Хольгер Фридрих, восточногерманский издатель, который просто кивнул. «Мы, восточные немцы, уже прошли через это. Нормы рушатся, система рушится, уверенность в себе размывается. Именно это происходит сейчас. И вы нас сдерживаете».

В тот момент я понял, что роли окончательно поменялись. После трех десятилетий рассказов восточным немцам о том, что с нами не так, Запад переживает свой собственный серьезный кризис. И внезапно восточногерманский опыт — как жить, когда рушится собственный мир — становится самым ценным ресурсом этой страны.

Посмотрите видео здесь, чтобы начать серию дебатов:

Как Запад воспринимал себя на протяжении 30 лет
На протяжении десятилетий для «Запада» работала простая и удобная концепция. Существовала «остальгия» — якобы ретроградная, аполитичная тоска восточных немцев по несуществующей ГДР. Западная Германия смотрела на это с позиции победоносного учителя. Они анализировали предполагаемый дефицит, игнорировали его и видели в нем доказательство трудностей с демократией.

Упускалось из виду то, что это зеркало всегда отражало только самого себя: собственную непоколебимую модель успеха. «Федеративная Республика Германия» никогда не была просто государством. Это была уверенность в спасении, конечная точка истории. Ульрих Махольд и Ханс Эверт метко описали это отношение в газете Die Welt в 2012 году как «странную тоску по Федеративной Республике Германия». Уже тогда, задолго до кризиса беженцев или Трампа, началось отступление в якобы лучшее прошлое.

Правда болезненна. Вестальгия существовала наряду с Остальгией; ей просто никогда не давали названия, потому что это разрушило бы западное самовосприятие. Пока можно было говорить о недостатках Восточной Германии, не нужно было затрагивать собственные внутренние противоречия.

Kohl and Honecker в старой западногерманской столице, Бонне.
Kohl and Honecker в старой западногерманской столице, Бонне.
Ханс-Гюнтер Оэд/imago
Искусственный рай
Чтобы понять всю глубину этой западногерманской тоски, необходимо понять настоящий Западный Берлин. Не мифы об «острове свободы», а реальность города, который искусственно поддерживался в живом состоянии на протяжении 39 лет.

Цифры говорят сами за себя: в период с 1950 по 1989 год Западная Германия вложила в обнесенный стенами город почти 245 миллиардов немецких марок, что превышало объемы его собственного производства. Каждая доставка, каждый телефонный звонок проходили через «вражескую» территорию. 155 километров стены и колючей проволоки окружали этот остров. Это было, как проанализировал Себастьян Фридрих в газете Freitag, «время, когда неопределенность капитализма еще казалась управляемой».

Но у этого рая был срок годности. Это был мыльный пузырь, который мог существовать только потому, что этого требовала холодная война. Когда пала Берлинская стена, пала не только ГДР – Западный Берлин как политический проект также прекратил свое существование. Так же, как этот искусственный остров рухнул в 1989 году, так и вся история успеха Западной Германии сейчас рушится.

То, что Восток всегда знал
На сцене театра «Ост» в Адлерсхофе это осознание превращается в суровый диагноз. Дискуссия первоначально вращается вокруг речи премьер-министра Канады Марка Карни в Давосе, в которой он назвал «мировой порядок, основанный на правилах», «удобной ложью», которая долгое время нас устраивала.

«Какой немецкий политик мог бы произнести такую ​​речь?» — спрашивает Фридрих присутствующих. Молчание само по себе является достаточным ответом. Никто не знает ответа.

Иногда, чтобы увидеть общую картину, нужно отстраниться. Фридрих Мерц видит её примерно на 10 000 метров выше повседневных забот обычных граждан.
Иногда, чтобы увидеть общую картину, нужно отстраниться. Фридрих Мерц видит её примерно на 10 000 метров выше повседневных забот обычных граждан.
дпа
Аугштайн поясняет: «Запад сейчас сотрясают, как и Восток в 1989/90 годах». Симптомы видны повсюду. Вера в вечный экономический успех рушится с каждым массовым увольнением на заводе Volkswagen в Вольфсбурге, в самом сердце западногерманского процветания. Безопасность через США? «Любой, кто верит, что статья 5 защищает нас при Трампе, — сумасшедший», — говорит Аугштайн.

Реакция Фридриха — это реакция человека, уже пережившего этот крах: «Как человек, родившийся на Востоке, ты просто пожимаешь плечами». Это восточногерманское пожатие плечами — не безразличие; это признание истины, известной восточным немцам с 1990 года. Всё может измениться в одночасье. Любая биография может стать хрупкой. Ничто не гарантировано.

Как Запад ищет свои проблемы на Востоке
Наибольший конфуз самообмана Западной Германии проявился в дебатах вокруг «Альтернативы для Германии» (AfD). Как отмечает Сабина Реннефанц в Der Spiegel, правый популизм по-прежнему изображается как «проблема Восточной Германии». Историк Генрих Август Винклер утверждает в FAZ: «Экзаменационные успехи AfD на Востоке явно оказали заразительное воздействие».

Факты говорят об обратном. Партия «Альтернатива для Германии» (AfD) была основана в 2013 году в Оберурзеле, недалеко от Франкфурта-на-Майне, в самом сердце Западной Германии. За исключением Тино Хрупаллы, в её федеральном исполнительном комитете преобладают выходцы из Западной Германии, и примерно две трети её членов парламента — из бывшей Западной Германии. Истеблишмент, который десятилетиями обвинял Восточную Германию в демократических недостатках, закрывает глаза на собственный кризис.

Критики утверждают, что политика «Альтернативы для Германии» не решает реальные структурные проблемы Восточной Германии, а вместо этого использует обоснованное разочарование многих людей в качестве предвыборного козыря. Однако сильные результаты «Альтернативы для Германии» в Саксонии, Саксонии-Анхальт, Тюрингии и Мекленбурге-Передней Померании прежде всего свидетельствуют о том, что другие партии годами не могли адекватно оценить реальные проблемы и реалии жизни людей в регионе. Возникшее в результате разочарование и ощущение того, что их не слышат в политике, создали вакуум. Партия, которая набирает очки с помощью простых лозунгов, заполняет этот вакуум.

Чему Запад может научиться у Востока сегодня?
Этот кризис предоставляет историческую возможность. Возможно, мы наконец-то перестанем мыслить категориями победителей и проигравших. Возможно, Запад наконец-то поймет, что опыт Восточной Германии — это не недостаток, а источник знаний.

На сцене Хольгер Фридрих произносит, пожалуй, самую важную фразу вечера: «Восточная Германия — это достояние». Не проблемный регион, а ресурс. Его диагноз, что Запад сдерживает Восток своей собственной инертностью, попадает в самую точку. Потому что восточные немцы, в частности, знают, как жить, когда рушатся грандиозные планы. Они знают, как начать все заново, даже когда никто не показывает им путь, и что дом — это не статичное явление, а то, что нужно завоевывать заново каждый день.

Таким образом, Восток сегодня стал неожиданным авангардом, передовым рубежем опыта, который вскоре разделят все: а именно, что безопасность была иллюзией и что истинная устойчивость рождается из способности начинать все заново.

Берлин, Бранденбургские ворота, 17 июня 1953 года: демонстранты идут из восточной части города в западную, требуя свободы и единства. Восстание распространяется на значительные территории Восточной Германии.
Берлин, Бранденбургские ворота, 17 июня 1953 года: демонстранты идут из восточной части города в западную, требуя свободы и единства. Восстание распространяется на значительные территории Восточной Германии.
Изображение Ульштейна (фотография впоследствии раскрашена).
Этот опыт необходим сейчас. Не только на Востоке, но и повсюду. Потому что уверенность, в которую Запад верил более 30 лет, не вернется. Глобализацию нельзя обратить вспять. Геополитические сдвиги нельзя остановить, экономические потрясения нельзя игнорировать.

Конец уроков
Выходя из театра «Ост», я испытываю странное чувство надежды. Не чувство триумфа от того, что даже западные немцы теперь ощущают последствия сложившейся ситуации. Скорее, надежду на то, что мы наконец сможем говорить на равных и вместе понять, что нам нужно строить мосты, а не разрушать еще больше.

Более 30 лет мы жили в параллельных реальностях. Запад со своей историей победы, Восток с истощением от преобразований. Теперь нас объединяет общий опыт: опыт хрупкости, осознание того, что безопасность была иллюзией, что стабильность нельзя принимать как должное.

«Вестальгия» — это не признак слабости. Это начало необходимого разочарования. И, возможно, начало более честной и равноправной немецкой дискуссии. Дискуссии, в которой Запад наконец-то прислушается, а Восток наконец-то будет услышан.

У вас есть замечания? Напишите нам! briefe@berliner-zeitung.de

[Тигирь]

Всегда поражался отсутствию смысла в статьях и речах западных журналистов и политиков. Возможно это трудности перевода на русский язык, но лично я в данной статье кроме пустопорожних рассуждений не увидел ничего. По сути, набор слов на заданную тему, за которым нет смысла. Когда-то в "Огоньке" публиковали табличку для произнесения речи на съездах КПСС. В ней был набор слов, который можно было читать построчно, потом по столбцам, по диагоналям и случайным выбором, таким образом получалась речь на 20 минут. Вот именно такая ассоциация возникла. Возможно у иностранцев мыслительные процессы проходят по-другому.
Но в любом случае, хорошо, что они об этом начали задумываться, даже если до выводов дело пока не доходит